Неточные совпадения
Прошло с тех пор много
времени: я проникла во все тайны души твоей… и убедилась, что то была
надежда напрасная.
«Не нарочно же мне жениться для мебели!» — скрежетал про себя Петр Петрович, и в то же
время еще раз мелькнула в нем отчаянная
надежда...
— Отнюдь нет-с, и даже в некотором смысле нелепость. Я только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, — если только будет протекция, — но, кажется, ваш покойный родитель не только не выслужил срока, но даже и не служил совсем в последнее
время. Одним словом,
надежда хоть и могла бы быть, но весьма эфемерная, потому никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
Поди,
Надежды много впереди,
Без свадьбы
время проволо́чим.
— Вот что, Ольга, я думаю, — сказал он, — у меня все это
время так напугано воображение этими ужасами за тебя, так истерзан ум заботами, сердце наболело то от сбывающихся, то от пропадающих
надежд, от ожиданий, что весь организм мой потрясен: он немеет, требует хоть временного успокоения…
В то
время как бабушка сказала, что он очень вырос, и устремила на него свои проницательные глаза, я испытывал то чувство страха и
надежды, которое должен испытывать художник, ожидая приговора над своим произведением от уважаемого судьи.
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему надо ждать от света; но он сделал еще попытку в своем семействе. На мать свою он не надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во
время своего первого знакомства, теперь была неумолима к ней за то, что она была причиной расстройства карьеры сына. Но он возлагал большие
надежды на Варю, жену брата. Ему казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
Она вспоминала не одну себя, но всех женщин, близких и знакомых ей; она вспомнила о них в то единственное торжественное для них
время, когда они, так же как Кити, стояли под венцом с любовью,
надеждой и страхом в сердце, отрекаясь от прошедшего и вступая в таинственное будущее.
Но у Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное
время,
время сожалений, похожих на
надежды,
надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала.
— Не знаю, — отвечал Бурмин, — не знаю, как зовут деревню, где я венчался; не помню, с которой станции поехал. В то
время я так мало полагал важности в преступной моей проказе, что, отъехав от церкви, заснул, и проснулся на другой день поутру, на третьей уже станции. Слуга, бывший тогда со мною, умер в походе, так что я не имею и
надежды отыскать ту, над которой подшутил я так жестоко и которая теперь так жестоко отомщена.
«Сейчас увижу этого, Якова… Я участвую в революции по своей воле, свободно, без
надежды что-то выиграть, а не как политик. Я знаю, что
времена Гедеона — прошли и триста воинов не сокрушат Иерихон капитализма».
Батюшка вошел в то самое
время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй
Надежды.
Здесь прилагаю два письма к вам, которые я не послал из Англии, в
надежде, что со
временем успею дополнить их наблюдениями над тем, что видел и слышал в Англии, и привести все в систематический порядок, чтобы представить вам удовлетворительный результат двухмесячного пребывания нашего в Англии.
«Насчет же мнения ученого собрата моего, — иронически присовокупил московский доктор, заканчивая свою речь, — что подсудимый, входя в залу, должен был смотреть на дам, а не прямо пред собою, скажу лишь то, что, кроме игривости подобного заключения, оно, сверх того, и радикально ошибочно; ибо хотя я вполне соглашаюсь, что подсудимый, входя в залу суда, в которой решается его участь, не должен был так неподвижно смотреть пред собой и что это действительно могло бы считаться признаком его ненормального душевного состояния в данную минуту, но в то же
время я утверждаю, что он должен был смотреть не налево на дам, а, напротив, именно направо, ища глазами своего защитника, в помощи которого вся его
надежда и от защиты которого зависит теперь вся его участь».
К тому же мне нужно
время, я ужасно спешу!.. — прокричал истерически Митя, почувствовав, что она сейчас опять начнет говорить, и в
надежде перекричать ее.
Надежда Васильевна и Анна Васильевна Пахотины, хотя были скупы и не ставили собственно личность своего братца в грош, но дорожили именем, которое он носил, репутацией и важностью дома, преданиями, и потому, сверх определенных ему пяти тысяч карманных денег, в разное
время выдавали ему субсидии около такой же суммы, и потом еще, с выговорами, с наставлениями, чуть не с плачем, всегда к концу года платили почти столько же по счетам портных, мебельщиков и других купцов.
— Ты вовсе не кокетка: хоть бы ты подала
надежду, сказала бы, что упорная страсть может растопить лед, и со
временем взаимность прокрадется в сердце…
Оба понимали, что каждый с своей точки зрения прав — но все-таки безумно втайне надеялись, он — что она перейдет на его сторону, а она — что он уступит, сознавая в то же
время, что
надежда была нелепа, что никто из них не мог, хотя бы и хотел, внезапно переродиться, залучить к себе, как шапку надеть, другие убеждения, другое миросозерцание, разделить веру или отрешиться от нее.
— Что делали, с кем виделись это
время? не проговорились ли опять чего-нибудь о «грядущей силе», да о «заре будущего», о «юных
надеждах»? Я так и жду каждый день; иногда от страха и тоски не знаю куда деться!
Но когда он прочитал письмо Веры к приятельнице, у него невидимо и незаметно даже для него самого, подогрелась эта
надежда. Она там сознавалась, что в нем, в Райском, было что-то: «и ум, и много талантов, блеска, шума или жизни, что, может быть, в другое
время заняло бы ее, а не теперь…»
От этого у Тушина, тихо, пока украдкой от него самого, теплился, сквозь горе, сквозь этот хаос чувств, тоски, оскорблений — слабый луч
надежды, не на прежнее, конечно, полное, громадное счастье взаимности, но на счастье не совсем терять Веру из виду, удержать за собой навсегда ее дружбу и вдалеке когда-нибудь, со
временем, усилить ее покойную, прочную симпатию к себе и… и…
Тут я только понял весь ужас нашего положения. Ночью во
время пурги нам приходилось оставаться среди болот без огня и теплой одежды. Единственная моя
надежда была на Дерсу. В нем одном я видел свое спасение.
— Да, мой милый, я два года ждала этого дня, больше двух лет; в то
время, как познакомилась вот с ним (она указала глазами на Никитина), я еще только предчувствовала, но нельзя сказать, чтоб ждала; тогда была еще только
надежда, но скоро явилась и уверенность.
Поэтому религиозное мироощущение неизменно сопровождается известным разочарованием в этом мире, пессимизмом в отношении к данному его состоянию, тем, что иногда зовется «мировой скорбью», но в то же
время пессимизм этот есть только тень, которую бросает свет радостной веры, сулящей победу над миром, подающей
надежду на освобождение и спасение.
У Сони была большая кукла, с ярко раскрашенным лицом и роскошными льняными волосами, подарок покойной матери. На эту куклу я возлагал большие
надежды и потому, отозвав сестру в боковую аллейку сада, попросил дать мне ее на
время. Я так убедительно просил ее об этом, так живо описал ей бедную больную девочку, у которой никогда не было своих игрушек, что Соня, которая сначала только прижимала куклу к себе, отдала мне ее и обещала в течение двух-трех дней играть другими игрушками, ничего не упоминая о кукле.
Когда же пришло
время и нам оставить тихий родной город, здесь же в последний день мы оба, полные жизни и
надежды, произносили над маленькою могилкой свои обеты.
За неимением другого, тут есть наследство примера, наследство фибрина. Каждый начинает сам и знает, что придет
время и его выпроводит старушка бабушка по стоптанной каменной лестнице, — бабушка, принявшая своими руками в жизнь три поколения, мывшая их в маленькой ванне и отпускавшая их с полною
надеждой; он знает, что гордая старушка уверена и в нем, уверена, что и из него выйдет что-нибудь… и выйдет непременно!
Итак, скажи — с некоторого
времени я решительно так полон, можно сказать, задавлен ощущениями и мыслями, что мне, кажется, мало того, кажется, — мне врезалась мысль, что мое призвание — быть поэтом, стихотворцем или музыкантом, alles eins, [все одно (нем.).] но я чувствую необходимость жить в этой мысли, ибо имею какое-то самоощущение, что я поэт; положим, я еще пишу дрянно, но этот огонь в душе, эта полнота чувств дает мне
надежду, что я буду, и порядочно (извини за такое пошлое выражение), писать.
Но я находился в раздраженном состоянии человека, проигравшего более того, что у него есть в кармане, который боится счесть свою запись и продолжает ставить отчаянные карты уже без
надежды отыграться, а только для того, чтобы не давать самому себе
времени опомниться. Я дерзко улыбнулся и ушел от него.
По сторонам высились крутые горы, они обрывались в долину утесами. Обходить их было нельзя. Это отняло бы у нас много
времени и затянуло бы путь лишних дня на четыре, что при ограниченности наших запасов продовольствия было совершенно нежелательно. Мы с Дерсу решили идти напрямик в
надежде, что за утесами будет открытая долина. Вскоре нам пришлось убедиться в противном: впереди опять были скалы, и опять пришлось переходить с одного берега на другой.
Надежда Васильевна иногда встречалась с Лоскутовым у Ляховских, и они втроем проводили очень весело
время.
Надежда Васильевна долго не соглашалась взять на себя такую обузу, но когда Нагибин стал ее просить со слезами на глазах, она согласилась. Чтобы не скучно было жить одной в Гарчиках,
Надежда Васильевна написала письмо старушке Колпаковой, приглашая ее к себе хотя на
время.
В конце зимы Василий Назарыч уехал на свои прииски, и в бахаревском доме наступила особенно тяжелая пустота: не было
Надежды Васильевны, не было Кости. Виктор Васильич притих, — вообще царило очень невеселое настроение. Процесс Виктора Васильича приближался, и Веревкин
время от
времени привозил каких-то свидетелей и все допрашивал Виктора Васильича. Раз, когда Веревкин хотел ехать домой, Виктор Васильич остановил его...
— Я вам объясню,
Надежда Васильевна, почему доктор скрывал от вас мое появление здесь, — заговорил Привалов, опуская глаза. — Он боялся, что я могу явиться к вам не совсем в приличном виде… Доктор так добр, что хотел, хотя на
время, скрыть мои недостатки от вас…
Привалов поднял глаза на
Надежду Васильевну, несколько
времени молчал, а потом проговорил...
Надежда Васильевна после рождества почти все
время проводила в своей комнате, откуда показывалась только к обеду, да еще когда ходила в кабинет отца.
Надежда Васильевна вечером тоже редко показывалась на половине Марьи Степановны, потому что обыкновенно в это
время занималась у себя в комнате, — «читала в книжку», как говорила про нее Марья Степановна.
— Могу вас уверить, что серьезного ничего не было… Просто были детские воспоминания; затем сама
Надежда Васильевна все
время держала себя с Приваловым как-то уж очень двусмысленно; наконец, старики Бахаревы помешались на мысли непременно иметь Привалова своим зятем. Вот и все!..
Надежда Васильевна очень горячо развила свою основную мысль о диссонансах, и Привалов с удивлением смотрел на нее все
время: лицо ее было залито румянцем, глаза блестели, слова вырывались неудержимым потоком.
Для этих мыслей у
Надежды Васильевны теперь оставалось много свободного
времени: болезнь мужа оторвала ее даже от того мирка, с которым она успела сжиться на приисках.
Оставалась одна
надежда на
время…
Не прошло недели деревенского житья, как
Надежда Васильевна почувствовала уже, что
времени у нее не хватает для самой неотступной работы, не говоря уже о том, что было бы желательно сделать. Приходилось, как говорится, разрываться на части, чтобы везде поспеть: проведать опасную родильницу, помочь нескольким больным бабам, присмотреть за выброшенными на улицу ребятишками… А там уже до десятка белоголовых мальчуганов и девчонок исправно являлись к
Надежде Васильевне каждое утро, чтобы «происходить грамоту».
Надежда Васильевна почувствовала, что вот теперь-то и начнется то тяжелое объяснение, которого она так боялась все
время. Она даже побледнела вся и опустила глаза.
Мало-помалу Привалов вошел в тот мир, в каком жила Верочка, и он часто думал о ней: «Какая она славная…»
Надежда Васильевна редко показывалась в последнее
время, и если выходила, то смотрела усталою и скучающею. Прежних разговоров не поднималось, и Привалов уносил с собой из бахаревского дома тяжелое, неприятное раздумье.
Перед рождеством Привалов почти все
время провел в Гарчиках; к Бахаревым он заходил раза два, но все как-то неудачно: в первый раз
Надежда Васильевна не показалась из своей комнаты, во второй она куда-то уехала только что перед ним.
Василий Назарыч все
время прихварывал и почти не выходил из своего кабинета. Он всегда очень любезно принимал Привалова и подолгу разговаривал об опеке. От
Надежды Васильевны он знал ее последний разговор с матерью и серьезно ей заметил...
На мельнице Василий Назарыч прожил целых три дня. Он подробно рассказывал
Надежде Васильевне о своих приисках и новых разведках: дела находились в самом блестящем положении и в будущем обещали миллионные барыши. В свою очередь,
Надежда Васильевна рассказывала подробности своей жизни, где счет шел на гроши и копейки. Отец и дочь не могли наговориться: полоса
времени в три года, которая разделяла их, послужила еще к большему сближению.
Зося сделалась необыкновенно внимательна в последнее
время к
Надежде Васильевне и часто заезжала навестить ее, поболтать или увезти вместе с собой кататься. Такое внимание к подруге было тоже новостью, и доктор не мог не заметить, что во многом Зося старается копировать
Надежду Васильевну, особенно в обстановке своей комнаты, которую теперь загромоздила книгами, гравюрами серьезного содержания и совершенно новой мебелью, очень скромной и тоже «серьезной».
В настоящее
время все хозяева получают арестантский паек, но чем они будут питаться впоследствии, пока неизвестно; на хлебопашество же, во всяком случае,
надежды плохие.
— Эге! Да вы таки совсем не так просты, как вас рекомендуют! Теперь не
время, а то бы я вам кое-что открыл про этого Ганечку и про
надежды его. Под вас подкапываются, князь, безжалостно подкапываются и… даже жалко, что вы так спокойны. Но увы, — вы не можете иначе!